Поздравляю себя с Днем рождения. У меня все.

Итак, я уезжаю в Украину. Буду вести репортаж по мере возможности. Всем привет.

Витя Камушкин проснулся в десять утра и сразу же стал себя жалеть. Жалко себя ему было отчаянно и искренне. Все-то у него было как-то не так. Сами посудите: Витя был журналистом и даже немного писателем. Но беда, естественно, было не совсем в этом факте, а в том, что ему не везло. Журнал, в котором Витя работал, откровенно говоря, был плохим, а те немногие статейки, которые Витя умудрялся в нем печатать, вообще вряд ли кто читал. Это раз. А два, это то, что все четырнадцать гениальнейших романов, которые журналист Камушкин собственноручно вымучил потом и кровью, которые так нравились его маме и некрасивой девушке Нине, с которой Витя переписывался в фейсбуке, не желало печатать ни одно издательство.
-Понимаешь, старичок- говорил Вите его приятель Миша- Ты какой-то мутный. Не обижайся, я поясню. Нет в тебе, Виктор, харизмы что ли. Надо чтобы в писателе был накал, нерв, скандал, в конце концов. А в тебе какой скандал, Виктор, кроме раздражения от бритья?
Витя переживал. Витя маялся. Витя очень себя жалел.
Скандал Витя себе позволить не мог. Да и какой скандал может быть в его ситуации? Публично послать редактора журнала? Так кто об этом узнает, кроме трудовой книжки, в которой появится запись об увольнении? Никто. Всем все равно. Даже некрасивая девушка Нина не станет переживать этакой малости.
Тем временем, Витя встал, умылся, надел брюки, позавтракал бутербродом с сыром, взял в руки потрепанный портфель и побрел на работу, в тот самый плохой журнал.
Всю дорогу Витя не переставал себя жалеть, не отвлекаясь от этого занятия ни на минуту. Ему дважды наступили на ногу в метро, от этого Вите стало еще жальче себя и он стал задумываться о бессмысленности своего земного существования, но тут его все-таки отвлекли.
На выходе из метро стояла большая толпа людей, которые размахивали транспарантами, руками и шумели. Громче всех шумел мужчина с мегафоном в руках:
-Доколе!-кричал он- Сколько можно терпеть? Почему нам затыкают рты?
Витя удивился, рта мужчине явно никто не затыкал, даже мегафона никто не отнимал.
Но толпа галдела одобрительно, и Вите стало понятно, что люди поддерживают оратора.
-Кто это?- спросил Витя у мужчины с профессорской бородкой.
Мужчина недоуменно взглянул на Витю:
-Это же Моржов! Как можно его не узнать?
-Извините- ответил Витя.
-Да ничего- пожал плечами мужчина.
-А чего собрались-то?- опять скромно поинтересовался Камушкин.
Мужчина взглянул на него еще более недоуменно, но ответил:
- Потому что хватит это терпеть!
-Что терпеть?-в третий раз спросил Витя, сгорая от стыда из-за своей неосведомленности.
- Все терпеть. Вот это все хватит терпеть- с нарастающей неприязнью ответил мужчина с профессорской бородкой и брезгливо поморщился.
Между тем мужчина с мегафоном не унимался.
-Хватит!-кричал он-Сколько можно? Мы не рабы! Рабы не мы! Запретить нам запрещать! Свободу нашим свободам! Здесь им не там!!!
Толпа всецело поддерживала лидера и бесновалась.
Кому им-то?- опять не понял Витя.
-А вы, молодой человек,собственно, кто такой?- мужчина с профессорской бородкой неожиданно снял очки и сунул руки в карманы.
- Я Витя. Журналист- ответил Камушкин.
-Ах, журналист?!- закричал мужчина- Знаем мы таких журналистов! Провокатор! То-то я думаю, он тут стоит ваньку ломает! Я вашего брата из органов на километр носом чую, как доберман!
Спросить из каких таких органов, Витя не успел, потому что его побили.
На следующий день, проснувшись в больнице, Витя Камушкин узнал, что он знаменит.Про избитого оппозиционного журналиста говорили по телевизору и радио, дважды за утро Вите звонили с приглашением поучаствовать в политическом ток-шоу по первому каналу и по каналу НТВ. Главный редактор плохого журнала, в котором работал Витя, приехал лично с пакетом апельсинов из "Перекрестка", сообщив, что одно знаменитое издательство интересовалось не пишет ли Витя мемуаров.
Приятель Миша тоже приехал и молча пожал витину руку.
Одним словом, Витя перестал себя жалеть, не смотря на перелом носа и среднего пальца.
А еще в фейсбуке он стал переписываться с красивой девушкой Катей. Но это, конечно, никакого отношения к описываемым событиям не имеет.

Однажды по Москве решили прогуляться творческие интеллигенты, писатели и пеЙсатели. Нет, нет, это не митинг, это не парад и даже не демонстрация. Просто несколько тысяч людей с высшим гуманитарным и не очень гуляли по Москве и пытались острить и иронически смотреть на Кремль. А что, нельзя что ли?
Потом прогуляться решили несколько десятков тысяч трудовых и нетрудовых мигрантов. Они шли нестройными колоннами, пели песни про хабиби и кушали шуварму.
Навстречу всем пошли пройтись нацики. Ну, чисто пройтись, не подумайте ничего плохого. Никто же не знал, что они случайно повстречаются с совершающими моцион геями.
Но тут приехал на экскурсию ОМОН и все прогулки разом закончились к вящей радости тех, кто хотел гулять в одиночестве.

А чо у вас там под синькой водить тоже нельзя, как в Раше?

В целом, он парнишкой был хорошим,
В школе успевал не абы как,
Маму с папой слушал мальчик Леша
(Только по истории трояк).

Он не дрался в школьных коридорах,
Слабость же имел всего одну:
Он писал на стенах и заборах
Белым мелом всякую хуйню.

То напишет "Лена с Таней дуры",
То "Спартак Москва", как рецидив
Дьявола с альбома "Сепультуры"
Намалюет рядом с Цоем жив.

Так и развлекался б понемногу,
Но случилось нечто как-то раз:
На заборе возле синагоги
Написал он "Путин пидорас!"

Написал курсивом белым мелом,
Вовремя схватил момент, стервец,
Люди удивлялись, кто, мол, смелый
Кто такой бесстрашный молодец?

И в засаде за высоким кленом
Уловив судьбы безмолвный знак,
Леша все заборы на районе
Разукрасил: "Президент мудак!"

И с тех пор была одна лишь тема,
Языки чесали люди всласть,
Восхищаясь тайным суперменом,
Что не сцыт писать хуйню на власть.

Чувствуя, что сделать больше сможет,
И пределов в мире больше нет,
Алексей себе заводит бложик
Оплатив за месяц интернет.

Все, теперь развязанные руки,
Уж теперь накажет Леша зло,
Пишет в интернетах "Путин сука,
Негодяй, подонок и чухло!".

У него френдов полмиллиона,
Интернет прямой к народу мост,
Чтобы угодить различным клонам,
Леша сделал кнопку "Перепост".

Всем теперь нужна свобода слова,
Глас народа ведь непобедим,
Чтобы пидорасом и гондоном
Называть того, кого хотим.

Было, кто-то борзый и нахальный
Написал, мол, Леша, не тупи,
Сталин за такое б еб анально,
Только был забанен по АйПи.

В общем стал героем мальчик Леша,
Хоть и сам того не ожидал,
Только вызов был по ходу брошен,
Из онлайна вышел он в реал.

Символом бесстрашным и опальным
Лидером конторских забияк
Стал великим Алексей Навальный.
Ну,а дальше знают все и так.

С 16 по 19 мая буду в Киеве принимать участие в выступлениях и прочей ололо.  Жить буду в гостинице Казачья на Майдане.
Далее попунктно:
20 мая -Канев
21 мая- Каменка
22 мая(кстате, моя Днюха)- Черкассы
23 мая- Кременчуг
24-25 мая- Днепропетровск.
Если у кого-то из моих ферндов и не френдов есть желание встретиться, придти на выступление или просто побарагозить, велькам. Отмечайтесь с телефонами в личку или тут.
Чмоге и вся хуйня.

В прошлом посте я написал стихотворение. Но, видимо, зря. Вам нужны бугагашки. Возьмите, не подавитесь.

Пехотный сержант Николай Иванцов,
В окопе ел кашу из согнутой плошки,
Пока светлый Ангел с белым лицом
Не протянул Николаю ладошку.
Минуту назад было пение птиц,
Весенние ветры траву шевельнули,
Секунду назад меткий снайпер Фриц
Убил Николая нежданной пулей.
С землей под ногтями, нежданно легка,
Из гимнастерки латанной рвани,
Нелепо смотрелась его рука
На фоне белой ангельской длани.
Был ангел крылат, сероглаз и гол,
По желтым лучам цвета спелого хлеба
Небесный ангел его повел
Куда-то вверх в направлении неба.
Пехотный сержант Николай Иванцов,
За ангелом плелся походкой не быстрой,
И в удивлении пожимал плечом,
Не веря, ведь был Иванцов коммунистом.
И дождик хлынул, и грянул гром,
А небо раскрылось створками двери,
Сержант сел рядом с Святым Петром
За длинным столом тайной вечери.
Средь виноградных сидел он лоз,
Также, как ангел вдруг став крылатым,
И напомнил лицом ему сам Христос
Погибшего летом под Курском комбата.